Вячеслав Иванович Самошкин – крупный, давно уже известный, публикующийся в российских и зарубежных периодических изданиях журналист-международник.

Нынче он – солидный, высокий, с хорошими манерами, тактичный, серьёзный, располагающий к себе, поблёскивающий очками, за стёклами которых сразу же различим его умный, пристальный, спокойный взгляд, этакий европейский господин, и в то же время – совершенно русский человек, отзывчивый, внимательный к людям, верный прежним дружбам, всегда готовый прийти на помощь, очень добрый, искренний, сохранивший в душе изумление перед миром, наивность, детскость, не понаслышке знающий, что это такое – творческое горение. Ведь Слава прежде всего – поэт. В 1963 году, когда мы познакомились, это был худой, угловатый, очкастый, застенчивый, скромный юноша, писавший стихи, читавший их на литературном объединении филфака МГУ, где он учился, и даже иногда публиковавший их, а заодно и свои заметки и очерки, в подмосковных газетах. В школьные годы он занимался музыкой, в студенческие – увлекался театром, пробовал себя как актёр в спектаклях университетской студии. Но поэзия была – превыше всего. И вовсе не случайно Слава сдружился и со мной, и с Леонидом Губановым, и с Аркадием Пахомовым, и с другими людьми нашего круга. Все мы жили тогда поэзией. Общение наше тогдашнее – нечем теперь заменить. Само собой, с первых же дней существования СМОГа Самошкин стал членом нашего содружества. Он принимал участие в знаменитых выступлениях «смогистов», о которых москвичи помнят до сих пор и считают, что подобного больше никогда не было. Славе удалось избежать гонений. Он окончил университетскую учёбу, защитил диплом.

А потом – увлёкся журналистикой. Изучил румынский язык. Стал хорошим специалистом в своей области. Постоянно публиковался в периодике. Во второй половине восьмидесятых был он большим начальником в АПН, заведовал всеми выходящими в социалистических странах журналами. Во всех этих изданиях он умудрился напечатать мои тексты о художниках нашего отечественного андеграунда, который сейчас принято называть вторым российским авангардом. Тексты эти, разумеется, сопровождались выразительными репродукциями картин. Через некоторое время развалился Союз, а с ним и АПН. Самошкин жил, в основном, в Бухаресте, приезжая в Москву только по делам. Пришлось ему в Румынии как-то выживать, приноравливаться к новой действительности. Он сумел устоять. Свои журналистские материалы пишет он и по-русски, и по-румынски, сотрудничает со многими газетами и журналами, выходящими в различных странах мира. Прекрасно переводит с румынского и прозу, и стихи. Вроде бы, вполне, по нынешним меркам, устроен в жизни. И всё же – было и есть у него главное: поэзия. Слава никогда не забывал о ней. Стихи он продолжал писать и в минувшие непростые годы, но не публиковал их. Да и вряд ли при советской власти их напечатали бы.

Публикации стихов его появились только в период перестройки. И совсем недавно издал Самошкин свою первую книгу стихов, сразу же вызвавшую внимание к себе, получившую хорошие отзывы в прессе. Властный зов поэзии преобразил Славу. Он весь как-то помолодел, сызнова ощутил себя именно поэтом. Сейчас он готовит к изданию вторую свою книгу, в которой, помимо прежних, есть немало и новых стихотворений.

источник