«Это не дневник, это история болезни. Вернее, сама болезнь. Воля ваша: проводите экспертизы, верьте на слово, но опыт, здравый смысл и профессиональные навыки говорят мне, что император Николай Второй был олигофреном. Попросту — умственно отсталым. Его психика застыла на уровне гимназиста третьего–четвёртого класса. Гонять ворон, кататься на велосипеде или смотреть „Таинственную руку“ ему, взрослому мужчине, куда интереснее, нежели заниматься государственными делами.

Да и не мог он заниматься государственными делами. Ну, примет доклад, ну, почитает документы, но ситуацией в стране он не владеет и распоряжений толковых отдать не может. Олигофрена можно определить как личность, неспособную к самостоятельной социальной адаптации. Как пишут специалисты, „адаптивное поведение всегда нарушено, но в защищённых социальных условиях, где обеспечивается поддержка, эти нарушения у больных с лёгкой степенью умственной отсталости могут совсем не иметь явного характера“.

В спокойное, мирное время он мог быть царём-представителем: ездить на смотры, принимать послов, посещать оперу и ходить на охоту с кузеном Вилли. Это приемлемо для конституционной монархии, но не для самодержавия. Во время кризисов Николай становился обузой, ненужным звеном, тормозящим всё и вся.

Разумеется, ставить в личную вину Николаю Второму то, что он был умственно отсталым, нельзя. Это не вина его, а беда. Виновато самодержавие — строй, при котором ключевую должность годами занимает явно не пригодный к ней человек».

В. П. Щепетнёв, «Свидетельствует царь», «Компьютерра» № 127, 2012 г.