Если я скажу вам прямо в самом начале, что потеряла его, это будет куда проще принять. Вы будете знать, что это случится, и вам будет больно. Но вы хотя бы будете к этому готовы.
Кто-то нашел его в корзине для белья в прачечной, отроду ему было всего лишь пару часов, он был завернут в полотенце и медленно умирал. Они назвали его малыш Моисей, когда рассказывали о нем в десятичасовых новостях — малыше, в корзине из обшарпанной прачечной, которого родила наркоманка, сидящая на крэке, и, вероятно, с огромными проблемами со здоровьем. Я представляла себе ребенка, посередине тела которого была трещина, как будто его сломали с рождения. Я знала, что это неправильное значение слова «крэк», но такое изображение застряло в моей голове. Может быть, тот факт, что он был сломлен и привлек меня к нему с самого начала.
Эта история произошла еще до моего рождения. И к тому моменту, как я встретила Моисея, моя мама уже поведала мне все о нем. Но хоть это и произошло так давно, никто до сих пор не хотел иметь ничего общего с ним. Люди любят детей, даже тех, кто болен. Особенно сломленных младенцев, но малыши растут, чтобы стать детьми, а дети растут и становятся подростками. Но никто не желает иметь дело с трудным подростком. Моисей был трудным подростком, он следовал лишь собственным законам. А еще он был довольно странным, но в то же время красивым.
Мое желание быть с ним изменило мою жизнь так, как я даже не могла себе представить. Может быть, я должна была остаться в стороне? Может быть, я должна была слушать старших? Ведь мама предупреждала меня. Даже Моисей предупреждал. Но я не осталась в стороне… Так начинается рассказ о боли и обещаниях, о душевных страданиях и исцелении, о жизни и смерти. Это история о прошлом и будущем, о новом начале и вечности. Но больше всего… это история о любви…
Isais про Кратт: Великий океан (Историческая проза)
08 05
Проверил по оглавлению книги 1959 г. изд.: "Часть четвертая" и "Часть первая", которые якобы отсутствуют, -- фиктивные сущности. Их НЕТ.
Т.е. этот файл содержит полный текст двухтомного романа.
Анни-Мари про Демина: Леди, которая любила лошадей (Любовная фантастика)
07 05
pulochka, мышки плакали, но продолжали жрать кактус. Вы уже не впервые жалуетесь, как вам не нравится язык Деминой, да насколько вам трудно воспринимать текст, и вот мрачно, понимаешь. Вопрос: зачем мучиться и читать, если оно не заходит? Страдания очищают?
Isais про Робертс: Королевский гамбит [The King's Gambit ru] (Исторический детектив)
07 05
То же место в то же время, что и в цикле Ст. Сейлора "Roma sub rosa" -- те же исторические персонажи и события, заговоры и убийства. Но как же скуууууушно по сравнению с Сейлором! Оценка: неплохо
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.