В 1920-х годах мир узнал Максима Литвинова как талантливого дипломата, одного из тех, кто разорвал кольцо блокады Советской республики. В 1930-х – как наркома по иностранным делам СССР, пытавшегося предотвратить нацистскую агрессию. В 1940-х – как советского посла в США, игравшего важную роль в формировании антигитлеровской коалиции. Помнят его и сегодня – как борца против войны, сторонника сотрудничества России с Западом, автора концепции о неделимости мира и невозможности двойных стандартов в политике.
Несмотря на это, исследователи обращаются к фигуре Литвинова достаточно редко – в том числе и потому, что он, человек закрытый и немногословный, избегал откровенности даже с близкими. Это нетрудно объяснить прежним его опытом – подпольщика и умелого конспиратора. Возможно, поэтому о нем ходит столько легенд, кочующих из одной книги в другую.
Был ли Литвинов связующим звеном между русскими большевиками, английскими разведчиками и американскими финансистами? Лишился ли он поста наркома из-за открытого противодействия готовящемуся пакту СССР с фашистской Германией? Действительно ли он едва не стал жертвой покушения? На эти и другие вопросы отвечает книга историка Вадима Эрлихмана, основанная на широком круге источников – в том числе неизвестных прежде.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.
pulochka про Карина Демина
03 05
О книге"Леди,которая любила лошадей"
Язык мой-враг мой! Мадам Лесина-Демина и т.д ! Вы пытаетесь подражать эпохе? Ну ,а что в итоге-дебри дремучие. Вы сами -то можете до конца прочитать свои опусы? И ведь в каждой истории ………
Олег Макаров. про Фаберже
02 05
Первые две книги серии читал с интересом, на третьей остановился
Надоело. Постоянные описания «технологии изготовления» и рутина затмевают ту немногую движуху, которая всё-таки есть