Непременное условие джаза – это возможность для импровизации. Возможен перенос этого условия в театральную постановку, именно так были созданы спектакли А. Васильева «Взрослая дочь…» и «Серсо». Для литературного произведения, где каждое слово зафиксировано, структура неизменна, «джаз» может быть определением действий героев, их отношения к обстоятельствам в которые они попали. Нарушение привычных моделей поведения, та легкость, которая появляется, когда ты освобождаешься от чужих ожиданий, полет, радость полета и страх – никто соломку не подстелил. И, как в джазе, где любая импровизация заканчивается возвращением к основной теме, так и полет заканчивается возвращением в привычное. Но сам полет успевает изменить как героя, так и то, что его окружает.
Повесть «Преследователь» того же Кортасара, поэзия Аллана Гинзберга*, «На дороге» Керуака.
Из прочитанного мной, первое, что вызвало ассоциации с джазом – «Фиеста» Хемингуэя.
Есть еще, где джаз пересекается с литературой – это импровизация автора внутри существующих литературных канонов. Именно так и построена «Игра в классики». По-моему, это лучше всего чувствуется в «В поисках жанра» Аксенова, здесь между автором и читателем нет переводчика.
--
* К сожалению, произведения Гинзберга в библиотеке плохо отформатированы.

Джазовым романом Олдингтон называл свою "Смерть героя", хотя в самом тексте никаких "джазовых мотивов" я тоже услышать не смог. Любопытно, что книга построена в форме сонаты: четыре части, у каждой свой характер и темп, обозначенный в названии (Allegretto, Vivace и т.д.).