К моменту, когда я, наконец, решилась, эта идея жила в моей голове уже несколько лет. Сначала мне не разрешал отец-летчик: «Вот выйдешь замуж, пусть муж разрешает!». Потом муж тоже просил не травмировать его психику и «пожалуйста, не прыгать». Я давно заметила, что в жизни все происходит, как надо. Только у меня появилась возможность, как мне позвонила подруга и сказала, что парень с ее работы набирает на курсы парашютного спорта. Месяц обучения, три прыжка и присвоение третьего разряда. Я побежала, записалась и вскоре начала посещать занятия. Две недели нам читали теорию, от устройства парашюта до правил поведения с момента, когда он уже у тебя за спиной. Еще две недели мы учились укладывать парашют и тренировались в подвесной системе, после чего сдали экзамен.

И, наконец, мы поехали в соседний населенный пункт, где располагалась спортивная авиабаза. Было третье марта, я подумала и сказала вслух, что, если разобьюсь, то похоронят как раз в день рождения, за что отхватила подзатыльник от инструктора. Когда мы прибыли, меня била мелкая дрожь, дыхание спирало, а сердце колотилось так, что я его слышала. Нас зарегистрировали и разместили в гостинице базы, нам предстояло провести здесь ночь. По плану, в день приезда мы должны были прыгнуть один раз, и еще два прыжка – на следующий день. Причем парашюты нам полагалось укладывать себе на завтрашний день самим! Но природа распорядилась по-своему, выдав нам снегопад, которого никто не ждал, и , соответственно, нелетную погоду. Я ощутила такое облегчение и неземную радость, что готова была укладывать парашюты хоть всю ночь, но никто не прыгал, так что делать было нечего. Мы провели на базе весь день и у нас было время ознакомиться с ней более подробно. На территории стояли списанные самолеты, тренажеры, городки. Мы фотографировались на фоне памятников самолетостроения, прыгали с тумбы в сугроб, тренируясь, вымочили одежду и обувь и засели в гостинице. Вечером, засыпая, я втайне надеялась, что завтра нам тоже не удастся прыгнуть, лежала и просила у неба плохой погоды.

Проснувшись, мой мозг впал в отчаянье, потому что глаза увидели в окно чистейшее небо и солнце. Ну все! Через некоторое время вошел инструктор и сказал, что обычно новичкам больше одного прыжка в первый день делать не разрешают, но нам, в качестве исключения, разрешили сделать все три! О, Боже!

Мы пришли в зал, где с потолка свисали подвесные системы, все по очереди должны были пройти предполетную проверку.
- Если вы вошли в самолет, обратно вы на нем не прилетите, прыгнут все. Бывает у нас так, что уже поднимается человек в самолет, разворачивается и уходит. Или перед прыжком начинают ныть, отказываться, плачут. Сами не прыгните, придется выбрасывать! Все, идите надевайте парашюты, самолет уже ждет. И запомните, если парашют уже на вас, из зала никуда нельзя выходить.
- А если в туалет?
- Раньше надо думать, переводите в кровь!

Мы все побежали в туалет, потом нам помогли надеть парашюты и шлемы, и мы шеренгой по двое пошли на аэродром. Я вся сжалась в комок, но старалась не выдать своего дикого страха, болтала и улыбалась.

Мы вошли в самолет, сели на лавки по обе стороны салона по весовой категории от тяжелых к легким, наши парашюты прицепили к натянутым тросам и самолет взлетел. Когда он набрал нужную высоту, инструктор выбросил «пристрел», который лег на снег красным крестом.
- Иван, давай ты первый, выбросим тебя на «мясо».
По бледному лицу Ивана не трудно было диагностировать его состояние. Он прыгнул.
- Теперь ты, - указал он, я не смотрела на кого.

Я сидела предпоследней, за мной мальчик 14 лет Глеб. Мы решили, что он легче меня. Когда пришла моя очередь, я как в трансе подошла к открытой двери, решив для себя, что позориться не собираюсь, выпрыгну сама и молча.
- Пошла.

Я все таки крикнула «нет», ударившись при этом головой, и нырнула в бездну с закрытыми глазами. Сто двадцать один – сто двадцать два – сто двадцать три – кольцо! Сто двадцать четыре – сто двадцать пять – сто двадцать шесть – купол! Купол раскрылся, дернув меня к верху, и падение резко замедлилось. Я выдернула чеку, чтобы не раскрылась запаска, и огляделась по сторонам. После скоростного свободного падения мне показалось, что я зависла в воздухе. Парализованный страхом мозг отказывался функционировать, и мысль меня посетила уникальная по своей глупости: «Я зависла! Боже мой! Как они будут меня отсюда снимать?! Так, стоп, я же тяжелее воздуха (просыпался мой мозг), значит, когда-нибудь я упаду!» Успокоившись на этом, я посмотрела наверх, откуда на меня летел Глеб, он все таки оказался тяжелее и довольно быстро меня догонял.
- Глеб! – заорала я, - Глеб!

Он, наконец, меня увидел и понял, что происходит. Жестами мы договорились, кто в какую сторону уходит и стали изо всех сил тянуть за стропы, нам удалось миновать столкновения. Земля уже приближалась, надо было приготовиться к приземлению. Я согнула ноги, как нас учили и через несколько секунд они коснулись снега. Парашют упал впереди меня, но я, вместо того, чтобы потянуть за нижние стропы и притянуть его к себе, замешкалась. Драгоценные секунды были потеряны, ветер надул купол, и меня понесло по насту к лесу. Я схватилась за стропы мертвой хваткой, и у меня промелькнула как всегда гениальная мысль: « Сейчас все увидят, что меня, как дуру, несет в лес!». Но ко мне уже бежал Иван, который погасил купол, помог мне свернуть парашют и побежал помогать остальным.

Я сгребла в охапку этот огромный кусок ткани, который только что счастливо доставил меня на землю, и с пустой головой пошла обратно на базу, пробираясь через метровые сугробы. Такого дикого животного всепоглощающего страха я не испытывала никогда в жизни, я не знала раньше, что значат слова «обуял ужас», теперь знаю. Но этот страх оказал на меня очищающее действие, в одно мгновенье произошла переоценка ценностей, в голове была светлая солнечная пустота. Я пришла на базу, где уже были некоторые ребята и инструктора.
- Ну как?
- Такая благословенная пустота внутри!
Все ухмыльнулись.
- Еще прыгать будешь?
- Да.

И когда все вернулись, мы пошли снова надевать парашюты.