Долгое время считалось, что “Остров сокровищ” — история, выдуманная Стивенсоном от начала и до конца. Это не совсем так, поскольку вымысел в его знаменитом романе строится на реальных фактах, почерпнутых писателем из записок Моргана, Дрейка и некоторых других бывших в его распоряжении рукописей.

Обо всем этом вспомнили в 40-х годах прошлого столетия, когда обнаружилось удивительное сходство легендарного острова с островом Пинос (с 1978 года — Хувентуд, остров Молодежи), расположенном в 70 км к югу от Кубы. Природа острова Сокровищ, его бухты и горы как будто списаны с острова Пинос. Видимо, именно здесь, в бухте Сигуанеа, когда-то бросала якорь “Эспаньола”. Есть тут и маленький островок, прикрывающий вход в бухту, Моррильос-дель-Диаболо, в романе — остров Скелета.

Название одного из холмов стивенсоновского острова — Подзорная труба. Холм с таким названием есть и на Пиносе. А еще Пинос — единственный из островов Карибского моря, на котором растут сосновые леса. Именно их описал Стивенсон в своем романе. Интересно, что когда в 40-х годах за Пиносом уже утвердилось неофициальное название "остров Сокровищ", и первые кладоискатели стали прочесывать его в поисках богатой добычи, на южном побережье были найдены остатки бревенчатого форта, очень похожего на тот, в котором Джим Хокинс и его друзья спасались от пиратов Джона Сильвера.

Видимо, Стивенсон использовал пиратские легенды Пиноса, который за свою историю повидал немало джентльменов удачи. На протяжении 300 лет Пинос был пристанищем для пиратов. В его удобных бухтах чистили днища кораблей. На берегу можно было пополнить запасы продовольствия и питьевой воды — на острове есть термальные и минеральные источники, так что при желании можно даже поправить здоровье. И, наконец, сосновые леса, столь необходимые для ремонта кораблей. О пиратском периоде в истории острова свидетельствуют названия его мысов и бухт. Мыс Франсес обязан своим названием французскому пирату Франсуа Леклеру, мыс Пепе — испанцу Пепе эль Мальоркину, а бухта Агустин-Хол названа в честь голландского пирата Корнелиса Хола. Даже первое описание Пиноса принадлежит известному пирату и ученому Уильяму Дампиру. На острове Сокровищ побывали, пожалуй, все наиболее известные пираты — Генри Морган, Франсуа Олонэ, Фрэнсис Дрейк, Питер Хейн, Рок Бразилец, Джон Хокинс, Эдвард Тич, более известный как Черная Борода. Последний и стал прототипом Флинта, зловещая тень которого постоянно сопровождает героев романа, наводя на них ужас, порой передающийся и читателю.

На изображении — о. Хувентуд (Пинос) на Кубе в Центральной Америке.

Для многих Пинос — это прежде всего остров пиратских кладов. За последние 50 лет здесь побывали, наверное, сотни кладоискателей, перекопавших остров во всех возможных направлениях. Правда, никто из них так и не разбогател.

В устье реки Лас-Касас, очень похожем на то место, куда Джим Хокинс перегнал похищенное у пиратов судно, теперь находится гавань столицы острова — Нуэва-Хероны. Этот город, основанный в 1828 году, до сих пор сохранил архитектурный стиль времен испанской колониальной эпохи. А в горах Лас-Касас и Сьерра-де-Кабальос, где пираты во главе с Долговязым Джоном Сильвером столь бесславно закончили поиски сокровищ Флинта, ныне находятся мраморные карьеры.

Знаменитые сосновые леса острова теперь остались лишь в самом его центре. Сводить их начали еще пираты, а современные жители острова, объявленного чем-то вроде комсомольско-молодежной стройки, особенно преуспели в этом. Что касается пещеры, где жил Бен Ган и хранил найденный им клад, то, возможно, она находится на мысе Пунта-дель-Эсте. В одной из таких пещер — Исла — были найдены следы стоянок, вероятно, самых древних жителей Пиноса — индейцев гуанахатабеев. Наскальные рисунки, покрывающие стены и потолок пещеры Исла, говорят о том, что она была ритуальным центром островитян.

И пират, вызывающий ужас — отнюдь не преувеличение Стивенсона. Данный субъект (Эдвард Тич) был столь колоритен, что, наверное, трудно найти другого пирата, о котором сложено столько легенд. Роста в нем было под два метра, а веса — далеко за центнер. Он превосходно владел абордажной саблей, а в специально сшитых карманах носил 7—8 заряженных пистолетов. Перед боем Тич выпивал своеобразный аперитив — подожженную смесь рома и пороха. Его знаменитая борода покрывала все лицо и доходила ему до пояса. Перед абордажной схваткой он вплетал в нее запальные фитили, которые окутывали дымом всю его фигуру. Когда Черная Борода во главе своей команды прыгал на палубу атакуемого корабля, желающих сопротивляться было немного. За сокровищами именно этого пирата и отправил Стивенсон “Эспаньолу” к острову Пинос.

В Шотландии царит настоящий культ Бернса. В любом городке, где он жил или хотя бы бывал проездом, есть его музей или памятник. Скульпторы увековечили даже его издателя и воспетую Бернсом полевую мышь. Статуя грызуна стоит в местечке под названием Аллоуэй (графство Эйршир) возле дома, построенного отцом Бернса за два года до рождения старшего сына Роберта.

Вот здесь поэт появился на свет и прожил тут первые семь лет своей жизни. До тех пор, пока отец не арендовал ферму неподалеку и семья не переехала туда. Теперь дом, где родился Бернс, входит в мемориальный комплекс поэта. Это одноэтажное здание с обмазанными глиной стенами под соломенной крышей, типичное жилище шотландского крестьянина XVIII века, немного напоминающее украинские и южнорусские хаты.

Внутри две комнаты, в первой из них посетителей встречает семья Бернсов – несколько восковых фигур. Отец сидит за столом и читает книгу, водя пальцем по строчкам. Рядом стоит маленький мальчик, который потом прославит и этот дом, и село, и всю страну. Его рыжеволосая маленькая сестренка – на коленях у матери, по другую сторону стола. Чуть поодаль другие дети. Любопытно, что сто лет назад почитатели таланта Бернса построили в Атланте, штат Джорджия, точную копию этого домика, только, разумеется, без восковых фигур.

С родным домом Бернса контрастирует расположенное по соседству здание музея, выполненное в современном стиле. Оно построено в 2011 году, хотя первый музей поэта появился в Аллоуэе еще в XIX веке. Здесь хранится уникальное собрание рукописей и личных вещей Бернса – от обычного деревянного ковшика до принадлежавших поэту очков с одним уцелевшим стеклом. Всего музейные коллекции насчитывают более пяти с половиной тысяч экспонатов.

Впрочем, посетителей привлекают не только старые манускрипты и реликвии, но и живописные виды Аллоуэя, роскошные местные сады. Прекрасный вид на окрестности открывается со смотровой площадки, также входящей в мемориал поэта.
Не менее важная часть мемориального комплекса – старинная разрушенная церковь, которую специально для любителей жути по ночам подсвечивают зелеными огнями. Именно здесь в ненастную ночь проходил шабаш ведьм, который застал проезжавший мимо на своей кобыле деревенский пьяница Тэм О’Шентер – герой одноименного стихотворения Бернса. Спасаясь от погнавшейся за ними нечисти, кобыла перенесла Тэма по мостику на другую сторону реки Дун. Около этого моста теперь и заканчиваются экскурсии по бернсовским местам Аллоуэя.

После прогулки по малой родине Бернса можно съездить на берег Ирландского моря (точнее, залива Ферт-оф-Клайд) – это всего в нескольких километрах к западу от села. Но по-настоящему сердце поэта было отдано живописному Шотландскому Высокогорью.

My heart's in the Highlands, my heart is not here,
My heart's in the Highlands, a-chasing the deer;
Chasing the wild-deer, and following the roe,
My heart's in the Highlands, wherever I go.

Стоит проехаться по этим дивным просторам, посмотреть на горы и озера, в особенности Лох-Несс и водопад Файерс, которые также вдохновили Бернса на поэзию.

Первым делом стоит отправиться в колледж Крайст Черч (Christ Church College). Чарльз Лютвидж Доджсон (Льюис Кэрролл – псевдоним писателя) провел в этом учебном заведении значительную часть своей жизни. Приехал сюда учиться, а затем остался учить других – стал преподавать математику. Льюис Кэрролл прожил в этом месте 47 лет. В колледже вообще гордятся своими выпускниками, среди которых 13 премьер-министров Великобритании.

Льюис Кэрролл дал еще один повод для гордости. Его книга «Алиса в Стране чудес» быстро стала популярной и принесла ему славу, а колледжу обеспечила дополнительное внимание туристов. В так называемом Великом Холле (Great Hall) колледжа висит портрет молодого математика Чарльза Лютвиджа Доджсона, а на витражах запечатлены сцены из сказочной истории. Здесь вам расскажут о том, что настоящая Алиса была дочерью Генри Лидделла, декана этого учебного заведения. Сам же декан якобы стал прототипом Белого Кролика из-за своей вечной привычки спешить и опаздывать. Здесь же, в холле, обратят ваше внимание на старинную подставку для дров в камине. Якобы длинные женские шеи в этой композиции вдохновили писателя на необычную трансформацию Алисы в сказке. Так ли это или уже после выхода книги обнаружились подобные «совпадения», теперь никто не знает.

Поклонники творчества Кэрролла подозревают, что прототип тайной сказочной двери и самой книжной Страны чудес нужно искать в саду декана колледжа. Окна кабинета Льюиса Кэрролла как раз выходили в этот сад. Писатель часто наблюдал, как дочь декана Алиса Лидделл играет в саду, а иногда и сам присоединялся к играм. Так называемая таинственная дверь, кстати, всегда была закрыта. Возможно, это еще одно совпадение. Одно точно – дверь в саду декана вполне человеческого размера. Посетителям не придется искать пирожок или бутылочку с надписью «выпей меня», чтобы попасть в этот сад.

В колледж ежегодно приезжают сотни тысяч туристов. Правда, многие едут посмотреть на это место ради другого сказочного персонажа, а именно Гарри Поттера – в этом холле снимали сцены из голливудского фильма.

Следующей остановкой на карте Оксфорда Льюиса Кэрролла может стать Музей естествознания Оксфордского университета (Oxford University Museum of Natural History). Сюда писатель приходил вместе с Алисой Лидделл. Обратите внимание на скелет вымершей птицы Дронт. В книге «Алиса в Стране чудес» это создание оживает в виде птицы Додо. Именно этот персонаж в сказке предложил устроить «бег по кругу». В образе исчезнувшей птицы Кэрролл запечатлел себя. Это самоирония. Писатель заикался, и когда произносил свою фамилию, то вместо Доджсон выходило До-До-Доджсон. Льюис Кэрролл так и называл себя – Додо Джонсон.

В другом Музее Оксфорда (Museum of Oxford) хранятся личные вещи Алисы Лидделл и Льюиса Кэрролла. Серебряные ножницы девочки, бутылочка для медицинских растворов (прототип знаменитого флакона с надписью «выпей меня»), карманные часы писателя и другие экспонаты. В Музее истории науки (Museum of the History of Science) можно узнать больше об увлечении Льюиса Кэрролла фотографией. Здесь хранится фотоаппарат писателя, который обожал снимать. В колледже у него была даже своя фотостудия. Преподаватель математики предпочитал фотокамеру компании Rosewood, на ней, кстати, сохранились его инициалы C.L.D. (Charles Lutwidge Dodgson). В музее можно увидеть и некоторые снимки писателя, например, Алисы Лидделл и ее сестер, Лорины и Эдит.

Первые публичные чтения книги «Алиса в Стране чудес» прошли в одном из старейших пабов Оксфорда The Perch. По крайней мере, так утверждают владельцы этого заведения. Они говорят, что именно здесь читал книгу сам писатель и вообще якобы Льюис Кэрролл любил навещать этот паб. В любом случае, именно в The Perch можно увидеть фигурки персонажей из сказочной книги, а в меню найти тот самый пудинг, с которым пришлось познакомиться Алисе в сказочном мире.

Ну а самое первое издание книги «Алиса в Стране чудес» сохранилось в Бодлианской библиотеке Оксфорда.
Известно, что Льюис Кэрролл щедро награждал своих друзей и знакомых ролями в книгах, делая их персонажами своих историй. Если вам интересен Безумный Шляпник, то, пожалуй, стоит отправиться к дому сэра Томаса Рэнделла. Это бывший портной и шляпных дел мастер, ставший впоследствии мэром Оксфорда. Его особняк прекрасно сохранился. Он находится недалеко от моста Folly Bridge. Говорят, сэр Рэнделл не был похож на эксцентричного Безумного Шляпника. Поэтому многие поклонники писателя утверждают, что среди современников Кэрролла на эту роль подходят еще несколько человек.

Завершить путешествие по памятным местам писателя в Оксфорде можно в сувенирной лавке (Alice’s shop), посвященной Алисе и Стране чудес. Она находится напротив колледжа, где работал Кэрролл. В викторианскую эпоху это был магазин сладостей, куда любила приходить и настоящая Алиса. За сувенирами сейчас заходят в основном туристы. Местные жители не спешат переступать порог лавки. Экскурсовод по Оксфорду Нина Кругликова так объясняет эту особенность: «Существует поверье, что если зайдешь туда, то обязательно что-нибудь потеряешь. Моя знакомая отважилась и действительно вскоре осталась без кошелька. Впрочем, я предпочитаю верить, что это было лишь досадным совпадением».

Лучшее время для прибытия в Оксфорд Льюиса Кэрролла – первая суббота июля. Это официальный день празднования волшебного мира сказочника – День Алисы. В этот день в городе проходят безумные чаепития. За чашкой чая вам обязательно расскажут легенды и байки, связанные с писателем. Сообщат, что королеве Виктории так понравилась книга Кэрролла, что она попросила его прислать ей первой продолжение работы. В ответ Кэрролл отправил монарху свой готовящийся к печати математический труд «Элементарное руководство по теории детерминантов».

Подобная шутка в волшебном мире Кэрролла могла бы закончиться для ее автора плачевно. Ведь сказочная Королева была весьма нетерпима к проявлению такой иронии и могла бы запросто крикнуть: «Голову с плеч!» Кстати, не забудьте узнать во время чаепития, почему в колледже Christ Church часы идут не так, как во всем мире, – отстают на 5 минут.

Дом, где происходило действие «Муму» ул. Остоженка, 37 «В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом, жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней» — так начинается история, известная каждому школьнику. Немой дворник-богатырь Герасим мел именно Остоженку, хотя сейчас у человека, владеющего даром речи, язык не повернется назвать ее отдаленной улицей. Здесь в 40–50-е годы XIX века проживала мать классика русской литературы — Варвара Петровна Тургенева, и «Муму» — как принято сейчас говорить, рассказ, «основанный на реальных событиях». Правда, реальность оказалась еще безрадостней, чем литература: выполнив жестокий приказ своей госпожи, дворник вовсе не ушел от нее, а продолжал служить верой и правдой.

Дом Саши Панкратова ул. Арбат, 51, корпус 1 «Самый большой дом на Арбате — между Никольским и Денежным переулками, теперь они называются Плотников переулок и улица Веснина. Три восьмиэтажных корпуса тесно стоят один за другим, фасад первого выложен белой глазурованной плиткой. Висят таблички: «Ажурная строчка», «Отучение от заикания», «Венерические и мочеполовые болезни»… Низкие арочные проезды, обитые по углам листовым железом, соединяют два глубоких темных двора». С описания этого дома начинается роман «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова. Мрачный вид дома вполне объясним, если вспомнить, ради чего он строился: дом был возведен в 1912 году по заказу домовладельца Василия Панюшева для сдачи жильцам. Чтобы извлечь максимальную прибыль, квартиры занимали небольшую по тем временам площадь и жались друг к другу, что придало зданию казарменный вид. Писатель жил здесь с 1919 года; образ этого дома фигурирует и в других его произведениях — приключенческих повестях «Кортик» и «Выстрел». Старый Арбат

820x0.jpgСтарый Арбат — одна из самых «литературных» улиц Москвы. Попробуйте мысленно перенестись в другую эпоху и представить, что раньше здесь выступали, работали и жили многие легендарные личности. Практически каждый дом несет в себе память об известном персонаже или отголоски литературных мифов. Конечно, рассказать обо всех достопримечательностях в одном обзоре вряд ли получится — мы остановимся на самых значимых зданиях.

Множество интересных историй связано с домом №9. В 20-х годах XX столетия здесь открылось одно из знаковых литературных кафе эпохи Серебряного века — сюда приходили Андрей Белый, Владимир Маяковский, Айседора Дункан. Именно в этом месте Сергей Есенин впервые прочитал поэму «Черный человек». Описание подвала сохранилось в саге Анатолия Рыбакова «Дети Арбата», автор которой также жил на Арбате, в доме №51.

Кульминация Арбата — так называемый «Дом с рыцарями» (№ 35). Сейчас в нем располагается Дом актера имени А.А. Яблочкиной. Литературоведы склонны предполагать, что рыцарь, украшающий фасад здания, мог быть прототипом Коровьева-Фагота из романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».

Булат Окуджава, писатель и любимый многими бард, в детстве жил в доме № 43. Любовь к Арбату он пронес через все свое творчество. В 2002 году литератору был установлен памятник на пересечении Арбата с Плотниковым переулком.

Одним из старейших зданий Арбата является дом № 53. Когда-то по этому адресу проживала Марина Цветаева, однако в первую очередь здание связано с именем А.С. Пушкина: здесь он жил вместе с супругой сразу после бракосочетания. Рядом со зданием расположился памятник «Александр Пушкин и Наталья Гончарова».

Дом №55 хранит память об эпохе Серебряного века. Здесь в начале XX столетия жили основоположники русского символизма Сергей Соловьев и Андрей Белый. В квартире Андрея Белого сейчас расположен музей, посвященный ему.

Центральный дом культуры железнодорожников Комсомольская площадь, 4 Куда пропало сокровище мадам Петуховой, которое искали Остап Бендер и его склонный к уголовным выходкам компаньон Киса Воробьянинов? Оно волшебным образом трансформировалось именно в это здание: «Бриллианты превратились в сплошные фасадные стекла и железобетонные перекрытия, прохладные гимнастические залы были сделаны из жемчуга. Алмазная диадема превратилась в театральный зал с вертящейся сценой, рубиновые подвески разрослись в целые люстры, золотые змеиные браслетки с изумрудами обернулись прекрасной библиотекой, а фермуар перевоплотился в детские ясли, планерную мастерскую, шахматный клуб и биллиардную». На деньги от продажи сокровищ государство построило Центральный дом культуры железнодорожников — на этом кончается роман «Двенадцать стульев». В действительности история его строительства, конечно, не была столь романтической: здание возвели по проекту архитектора Щусева ради развития культуры пролетарского досуга.

Высотка, где жила Глика Новотканная Котельническая набережная, 1/15 В этой одной из лучших сталинских высоток жила героиня романа «Москва Ква-Ква», юная комсомолка и спортсменка. А еще — если верить автору — тут располагалась масса символов эпохи: от «шарашки», где инженеры работали над секретными разработками, до бункера, где якобы нашел свою гибель сам «отец народов». Разумеется, Аксенов выбрал местом действия своего романа эту высотку не случайно. Как признавался он сам, к ней, как и к другим зданиям сталинского ампира, он испытывал смешанное чувство — с одной стороны, обитавшие в них «небожители» вызывали у него презрение и зависть, с другой — здесь жили лучшие девушки, о которых столько мечталось в юности... Высотка на Котельнической — яркое воплощение гламурного сталинизма.

Погодинская изба Погодинская улица получила свое название в честь писателя и историка Михаила Петровича Погодина и стала первой официально признанной «литературной» улицей города. На месте некогда обширной усадьбы, принадлежавшей Погодину в XIX веке, сейчас сохранилась только так называемая «Погодинская изба», которая была построена по проекту Н.В. Никитина как один из двух флигелей дома. Больше всего здание похоже на сказочную избушку: узорная резьба, наличники, ставни. На сегодняшний день деревянная постройка является одной из немногих, уцелевших в пожаре в 1812 года, и дошедших до нас практически в первозданном виде.

Однако не только причудливое архитектурное сооружение притягивает сюда любителей истории и литературы. Михаил Петрович Погодин был секретарем Общества любителей российской словесности, и в усадьбе регулярно проводились литературные вечера: здесь бывали братья Аксаковы, читал свои пьесы Островский. Кроме того, дом Погодина — одно из ключевых гоголевских мест Москвы. Н.В. Гоголь был очень дружен с хозяином дома: они оба были заинтересованы в изучении истории, вместе путешествовали по Европе. Гоголь проживал в погодинском доме в 1839–1840, 1841–1842 и 1848 годах. По этому адресу его навещали друзья, здесь останавливались мать и сестры писателя. В 1841 году Гоголь читал в литературной гостиной дома только что оконченный первый том «Мертвых душ». Исследователи полагают, что прототипом знаменитого Плюшкина являлся М.П. Погодин: в детстве семья писателя жила очень бедно, и современники отмечали его страсть к накопительству и собирательству бесполезных вещей.

«В Африке акулы, в Африке гориллы…» А сама «Африка» Корнея Чуковского, оказывается, находилась в Минске! В апреле 1912 года в квартире минского хирурга Якова Шабада в доме №16 по улице Губернаторской появился высокий молодой человек. Неизвестно, по какой причине судьба занесла питерского начинающего поэта в Беларусь, по некоторым данным, Чуковский приехал в Минск читать лекции. А протекцию ему составил Цемах Шабад, практикующий доктор из Вильно. Он и стал прототипом знаменитого Айболита. В те годы участок города между улицами Петропавловской и Губернаторской называли «Африкой» — район был неспокойный, с пустырем, часто фигурирующий в сводках происшествий. Находившийся там передвижной зверинец дал дикому месту прозвание. Со свойственной творческим людям аллюзией Корней Иванович и перенес минскую «Африку» на страницы своего произведения.

Владимир Высоцкий! Вот уж кто москвич, навсегда укоренённый в ткань этого города. Не так давно в столице, в районе театра на Таганке, в месте слияния двух тупиков появилась улица легендарного поэта и артиста. Неподалеку – театр, в котором Высоцкий провел более полутора десятка лет, сыграл немало ярких ролей.

А самый первый след Высоцкого остался на здании медицинского НИИ по ул. Щепкина, где в 1938-ом году, в роддоме № 8, он родился. Раньше это была Третья Мещанская, которую он не раз поминал в своих поэтических строках. Несмотря на то, что здание давно сменило профиль, на его фасаде установлена мемориальная доска.

Большой Каретный, 15 – где остались его «семнадцать лет, семнадцать бед». Семья Высоцких жила здесь после возвращения из Германии, где служил отец Владимира. А своим самым любимым местом в родном городе, по воспоминаниям друзей, поэт называл Самотеку. Был неравнодушен также к Арбату, Марьиной роще, Чистым прудам.

Малая Грузинская, 28. По этому адресу с 1975 года до самой своей кончины Владимир Семенович проживал в трехкомнатной квартире, которую не особо жаловал, о чем не преминул написать: «Я всё отдам, берите без доплаты/Трехкомнатную камеру мою». Возможно, это была одна из причин, по которой главный музей-заповедник поэта решено было разместить совсем по другому адресу – в районе Таганки, как раз на нынешней улице Высоцкого, дом 3.

Славу этому месту принесло бессмертное произведения Н. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». В Диканьке Гоголь нашёл прототипов многих своих произведений. "До сих пор ходят легенды о прототипе Пацюка — здоровенного детины, который глотал летающие вареники. За один присест он выпивал ведро молока, съедал ведро картошки и несколько огромных кавунов... А прототип кузнеца Вакулы жил в Полтаве, был художником, строителем, архитектором и умер в возрасте 95 лет. Его потомок сейчас живет в Диканьке и до сих пор носит фамилию Вакула, хотя многие земляки сменили ее на более традиционную для здешних мест — «Вакуленко». Местные жители гордятся своим славным земляком и помнят его героев.

По проектам «русского Леонардо» — архитектора Львова — в Диканьке сооружены две церкви.

Троицкую (1780 г.) поставили по ту сторону пруда, напротив дворца. Говорят, там то ли в казацкие времена, то ли еще раньше стояла деревянная. Новая, в стиле барокко, имела в плане форму креста, была однокупольной с четырьмя полукуполами. Пол в ней вымостили чугунными плитами. Троицкую церковь Николай Гоголь изобразил в «Ночи перед Рождеством». Именно здесь кузнец Вакула нарисовал нечистого: «...на стене сбоку, как войдешь в церковь, намалевал Вакула черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя, подносили его к картине и говорили: «Он бачь, яка кака намалевана!» — и дитя, удерживая слезенки, косилось на картину и жалось к груди своей матери». Троицкая церковь, к счастью, дожила до наших дней. Правда, в годы коллективизации и большевистского безбожия куда-то девались чугунные плиты с пола. Исчезли и иконы вместе с Вакулиной картиной. Были в церкви и склады, и в запустении она стояла, да так, что на крыше начали деревья расти. Независимость Украины подарила исторической церкви вторую молодость, теперь она отреставрированная и действующая.

Вторая церковь, Николаевская (1794 г.), построена по другую сторону от дворца, на краю леса. Она считалась родовой, в ней молились князья и их богатые гости. Во время ее сооружения архитектор проявил свою осведомленность в церковной традиции первых христиан Южной Европы, в частности Моравии, где возводили здания в форме ротонды. Такой круглой, окруженной по фасаду белыми колоннами, которые поддерживают цилиндр хоров, зеленую полусферу купола и маковку с крестом, она остается до сих пор, радуя глаз посетителей. В подвале Николаевской церкви находится родовая усыпальница с оригинальными саркофагами. Там покоятся несколько поколений Кочубеев. А еще знаменита эта церковь тем, что когда у Марии Ивановны Гоголь-Яновской один за другим рождались мертвые дети, ей посоветовали ездить молиться святому Николаю и Матери Божьей именно в эту церковь. Родившегося весной мальчика и нарекли Николаем. Сегодня в Николаевской церкви (которую в советские времена сделали музеем атеизма) снова молятся, венчаются, крестят детей. Здесь можно осмотреть и храм, и родовую усыпальницу Кочубеев, надвратную колокольню, отдохнуть в тени вековых дубов.

А в двух километрах в сторону Полтавы не так давно появился почти настоящий "хутор близ Диканьки". Местная администрация решила, что под описание Гоголя лучше всего подходит хутор Прони, близ которого и устроили развлекательный историко-культурный комплекс с шинком и другими развлечениями (кони, лодки, рыбалка). Экскурсия будет неполной без посещения этого образца "сельского креатива" с отдыхом в беседке над прудом и поглощением вареников "от пани Солохи" (правда, сами они в рот не запрыгивают).

Дом писателей расположен прямо напротив Третьяковской галереи. Идея создания целого жилого комплекса литераторов принадлежала Максиму Горькому, а реализована была после его встречи с Иосифом Сталиным. Здание было возведено в 1935–1937 годах по плану И.Н. Николаева, архитектурный стиль дома специалисты называют сталинским ампиром. Массивное, несколько мрачное и тяжеловесное сооружение словно нависает над Замоскворечьем. Квартиры здесь получили самые известные (или идеологически верные) писатели советской эпохи: Борис Пастернак, Илья Ильф и Евгений Петров, Константин Паустовский, Юрий Олеша, Михаил Пришвин, Агния Барто и многие другие.

Проживание по этому адресу было мечтой многих, и в борьбе за жилплощадь часто происходили курьезные случаи — например, писатель Илья Ильф провел в своей квартире ночь до заселения, опасаясь захвата площади другими желающими. После решения всех бюрократических споров между соседями-литераторами быстро установилось непринужденное общение. Юрий Олеша вспоминал: «Целый ряд встреч. Первая, едва выйдя из дверей, — Пастернак. Тоже вышел из своих. В руках галоши…» Этому зданию посвящено стихотворение Бориса Пастернака «Дом высился, как каланча…», здесь же был создан роман «Доктор Живаго», принесший автору Нобелевскую премию. Дом видел немало литературных и жизненных взлетов и падений и является ярким символом сталинской эпохи.